Кудесник
Празднование Таусеня (осеннего равноденствия) в 2005 г.

День Свентовита, Таусень, Радогощь - все это об осенней дате, когда прибывающая ночь сравнивается с днем. День, когда собран богатый урожай, подведен итог долгого и большого труда, а земля и небо засыпают до поры. День, когда хочется искренне поблагодарить родных богов, которые с нами все это время были. День гордости и заслуженного самоуважения за труд. И щемящее сердце прощание с теплом и с зеленой листвой. Недаром на пиру в честь Свентовита сладость медового пряника смешивается с благородной терпкостью сухого вина. Так у славян исстари повелось, что прощаясь с прошлым, сразу в будущее заглядывали, ведь всякая осень -- к новой весне преддверие. Потому призывают на Таусень удачу на следующий год, чтоб не менее была, чем в уходящем.

В этом году огнищане справляли Таусень в воскресенье 25 сентября на кургане Межебора. Каждому приглашенному на праздник гостю урядника заранее говорили, что надобно с собой взять пироги и по своему желанию любой дар, который Свентовиту принесен будет. Собрались в парке Гагарина, у начала моста. Раздавали гостям, да и просто проходящим мимо, листки-памятки: кто такой Свентовит и что сегодня за праздник. Пока шли оттуда на капище, кудесники рассказывали о гостям родных богах.

На черте, которая отделяет священную землю кургана от внешнего, суетного мира, встретил родян кудесник Ратибор. Прежде чем в гости к Межебору зайти, надлежит все лишнее, случайное и недостойное с себя снять и в чистом поле оставить -- негоже перед лицо навьев впопыхах вбегать. Остановились родяне. Помолчали, каждый внутрь себя заглянул. Обратился кудесник к спящему в кургане волхву Межебору, от всех огнищан его приветствовал. И попросил разрешения на погост (в гости то есть) зайти. Заходя во владения богов, огнищане сперва выдыхают весь воздух этого мира, а вновь вдыхают лишь переступив черту.

Все это время на капище работал кудесник Владимир, второй из жрецов, проводивших праздник, готовил место к приходу огнищан. Дрова сложил, капище от мусора расчистил, приготовил особое место для чура и перед ним площадку, чтобы дары складывать.

Стали огнищане в круг по приглашению кудесников. И зазвучал в наступившей тишине голос жрицы, возгласившей приход Таусеня:

Кончилась жара, ночи равен день,
И пришла пора - это ТАУСЕНЬ!
Светел и прекрасен,
Слава тебе, ТАУСЕНЬ,
Опадает лист, проревел олень,
Воздух ясен, чист - это ТАУСЕНЬ!
Умолкает лес, не растет корЕнь,
Тихо льет с небес - это ТАУСЕНЬ!
Собран урожай, полны закрома,
Летушко, прощай! Впереди – зима...

Смолк девичий голос и настал черед жреца место заговаривать. По колу капище обходя, просил он у духов защиты. Вот, капище заговорено, место готово к обряду. Второй жрец установил чур Свентовита на видном месте во главе капища, почести ему оказал. Пришла пора священный огонь разжигать.

Огонь священный нужно возжигать вдвоем мужчине с женщиной. Жрица неподвижно держит коробок, а жрец ударяет спичкой (пускай у древних был кремень и кресало, суть от этого не меняется). Символика очевидна: в пассивном начале огонь внутренний, нерожденный спит -- кремень словно носит в себе зачатки огня. Но чтобы ему на свет родиться, нужно с женским началом мужскому соприкоснуться, активному.

Снова слова заклинания звучат, жрецы огонь заговаривают. Чтобы тепло нес, чтобы людей грел и кормил, чтобы в пламени души навьев оживали, снова в Явь хоть на краткий миг врывались. Ведь дух человеческий огню подобен, и потому древляне своих родичей в огне, не в земле хоронили. Чтобы скорее освобождался вольный дух от оков старого, ставшего обузой тела, чтобы летел в Ирей.

Огонь - Батюшка, Славы Государь,
Славы Государь, Огонь - Батюшка!
Распери крыла, во сто зол - зола,
Во сто зол - зала, распери крыла!
Обожги перо, во сто крат - добро,
Во сто крат - добро, опали перо!
По долу Огня - оберег меня,
Оберег меня - по долу Огня!
Гой!

Дары Свентовиту приносят - ставит первый жрец перед чуром полную чашу сухого красного вина, а второй жрец со жрицей складывают пироги и яблоки.

Очищается община огнем. На краткий миг пламя костра мягко охватывает своими языками руку каждого. Не жжет никого - только греет, чистым теплом по всему телу разливаясь. Самая чистая из четырех стихий - огонь выжигает из нас все непотребное, помогает перед обновленными в мир войти. А чтобы очищение полным было, второй жрец метлой прочь с капища выметает все непотребное, что, может быть, в нас еще оставалось.

Очищенные, готовы общинники теперь вкусить вина, которое Свентовиту посвящено было и от него священным стало. Жрец со жрицею берут чашу, установленную перед лицом Свентовита, и возглашают, что вина в ней не убыло - добрый знак на следующий год. Жрец пригубил и жрица, затем жрец второй обносит по колу всех собравшихся. И - снова добрый знак был: сколь ни отпивали из чаши общинники, чаша почти полной вернулась. Богато живем, возвещает жрец, хороший урожай с помощью родных богов собираем, раз и сами, и с друзьями, и с гостями пьем, и даже богов на помощь призываем, а чашу всю выпить не можем. Так пускай же и на следующий год так будет! И щедрый дар, полный кубок уходит в Навь, в жертву приносится.

Есть своя символика у наливания обрядового напитка живым и вечным. Когда наливаешь живому человеку, обращают к чаше внутреннюю сторону ладони. Тем же, кто не нашему миру, а вечности принадлежит, наливают через руку, сосуд от себя отворачивая. Смысл понять просто. Внутренняя сторона ладони для того природой и предназначена, чтобы человек ею что-то к себе прижимал. Если руки поставить кольцом, то они ограждают внутреннее, свое пространство, и ладони внутренней к нему обращены. Потому и наливая вино живому человеку, символически включаешь его в круг своих, близких. А когда наливаешь навьям, то тут уж приходится держать дистанцию, помнить, что наливаешь словно через порог, через границу миров, из внутреннего мира во внешний, чужой и неведомый переливаешь. Наливать живому через руку - значит его круга "своих" символически исторгать. А навьям наливать вовнутрь круга -- все равно что седого старейшину по плечу похлопывать.

Время настало посмотреть, с чем год завершаем. Есть ли с чем перед лицом Свентовита показаться? Прячет жрец лицо за дарами. "Видно ль меня?" -- вопрошает. "Видно!" -- хором отвечают родяне. Тогда велит он пирогов добавить, и сложили общинники такую гору, что троекратно жреца за ней не увидели. С тем и славу Свентовиту возглашают втроем жрецы:

Великий Боже на Четыре стороны смотрящий
Обрати зоркий взор свой
Услышь - благослови нас
Надели нас урожаем богатым
Животину приплодом славным
Защити детей наших от болей-лихоманок
Всели в сердца наши храбрость-ярость
В сердца недругов страх-неуверенность
Дай Девам – Женам нашим
Красоту да желанность, плодоносность
Старикам нашим, отцам-матерям
Счастье да радость, внуками гордость
Оружию нашему – силу Бури разящей
Прими дары наши не ради откупа
А ради Славы твоей! – Слава!

За такое завершение года, и с таким урожаем -- только пировать. Первую чашу осушает жрец без помощи рук, одними зубами ее захватив. Пироги из общей горы берут гости, и каждый ест то, что товарищи изготовили. Так общим братским пиром скрепляется община. Не забываем и о птицах, небесных вестницах богов, которым либо дальний путь, либо нелегкая зимовка предстоит. На четыре стороны света раскрошенные пироги разлетаются.

Были потешные поединки - фехтование на пустых пластиковых бутылках. Кстати: можно это "оружие" и на настоящих тренировках применять для начинающих: травм никаких быть не может, а технику и тактику отрабатывать все равно можно. Каждый с каждым силами мерился. Многих я побил, пока не вышла против меня тоненькая женщина, совсем молодая, которая меня голыми руками и победила.

Себе и богам на веселье в игры играли. Окунается один из общинников в Навь, в темный мир, глаза завязывая, и начинает за явьими охотиться. А явьи удаль свою показывают: перед самым носом у Темного в ладоши хлопают. Только и Темному недаром тайные навьи силы даны -- ловит он зазевавшегося явича, отправляет его во Тьму, а сам в Светлый мир заново рождается.

Была еще шаманская пляска вокруг костра под отбиваемый общинниками ритм. Каждый по очереди внутрь круга входил и чуть не в самом костре плясал. Пусть боги видят, что обычай славян жив. Что их кровь в наших жилах течет, что их пламя в нас горит. Что боги и люди вместе - нашими руками и по их первоначинанию - мир сотворять продолжают.

Приходит пора - и заканчивается праздник. Последнее слово к Свентовиту речет жрец при безмолвии прочих общинников, и после этого ни слова на капище не должно прозвучать. Уходя, не следует оборачиваться назад. Костер пускай погаснет сам. Второй жрец со жрицей уводят родян с капища. Первый остается, пока все не скроются за курганом, забирает чур и уходит следом.

::: На главную :::