Кудесник
О науке и философии
(c)

Конкретно-научные знания и их содержание на предметном, верифицируемом уровне инвариантны относительно различных философских интерпретаций. И даже иммунны по отношению к попыткам насильно "привить", навязать им какое-либо философское толкование.

Вольтметру с амперметром в эксперименте по верификации закона Ома все равно, какой философской позиции придерживается тот, кто снимает показания, будь он диалектический материалист, неопозитивист или неокантианец. Достойно удивления, что созерцая абсолютно одинаковые показания приборов, каждый из них будет давать им свою интерпретацию, да еще искать подтверждение своей правоты и неправоты оппонента.

Философия отличается от науки по нескольким ключевым признакам. От науки требуют воспроизводимости результатов: эксперимент, проведенный одним исследователем, может быть с тем же результатом повторен другим. В философии, напротив, сколько философов, столько и концепций. Научное знание объективно, и его истинность не должна зависеть от личности исследователя. Для философии же характерна сильная зависимость дискурса от личных установок мыслителя. Научное знание в принципе может быть общим достоянием неограниченного числа разумных существ, тогда как одну и ту же философскую позицию принципиально не могут разделять все члены сообщества.

Хотя знание о какой-либо философской позиции, знание ее основоположений безотносительно согласия с оными, знание самого факта ее существования может быть общим. Потому история философии в гораздо большей степени, чем собственно философия, соответствует критериям научности.

Наконец, научными можно назвать только такие утверждения, которые могут быть проверены, верифицированы: подтверждены или опровергнуты экспериментом или логикой. Что же касается положений философии, то они не могут быть строго доказаны (например, ни одно из утверждений типа "первична материя" или "первично сознание" нельзя проверить ни экспериментально, ни дедуктивно), их можно лишь принять. Или не принять.

Кстати, в этой связи выглядит сомнительным словосочетание "кандидат / доктор философских наук. Быть может, адекватнее было бы говорить о кандидатах / докторах философии, наряду с кандидатами и докторами собственно наук.

Так где же связь между философией и конкретными науками? И вообще, стоит ли изучать философию, не лучше ли отбросить ее как спекулятивное измышление (к чему призывали позитивисты)? Что может дать философия представителю конкретных наук?

Безразличны по отношению к философской интерпретации только те положения, которые уже взошли на уровень научных фактов, достаточно хорошо установлены и уже успели стать общим достоянием множества ученых. (При этом освобождению этих фактов от метафизической оболочки способствует именно то, что их разделяют ученые, придерживающиеся самых различных мировоззрений, быть может и противоположных, и "равнодействующая" философских интерпретаций таких фактов стремится к нулю). Ситуация, однако, в корне меняется, если речь идет о "сыром материале" науки -- о выработке новых гипотез.

Гипотеза, которой, возможно, суждено когда-то стать общепризнанным научным законом, не следует из известных научных результатов (экспериментальных или теоретических) в дедуктивном смысле. Выдвижение гипотезы есть принципиально несводимый к формальной логике акт синтеза нового знания.

Формальная логика вообще непригодна для синтеза чего-либо нового, только для анализа уже имеющегося.

Отправную точку для синтеза задает имюещийся массив фактов. А вот направление для поиска гипотезы, метод синтеза того самого принципиально нового содержания, всевозможные вехи, намеки, позволяющие в креативном акте предугадать цель до того, как ее удастся осознать (и предугадать правильность гипотезы до появления сколько-нибудь строгих обснований!) -- все это может дать именно философская и мировоззренческая база субъекта исследования.

В каком-то смысле можно даже говорить, что область бурного роста на переднем крае науки -- это "проекция" философских установок исследователей на исследуемую реальность.

На этапе генерации нового знания философия играет по отношению к мертвым фактам оплодотворяющую, креативную роль.

Сказанное относится и к аналогии как способу рассуждения. Например, при поиске математического описания нового класса явлений следует ориентироваться на закономерности, подобные по форме уже известным. Этот прием, совершенно несостоятельный с точки зрения формальной логики, не удовлетворяющий никаким критериям научной строгости и потому неприменимый для обоснования чего-либо, играет замечательную роль при выдвижении гипотез (которые, разумеется, следует затем обосновывать строго). Кстати, в основе рассуждений по аналогии лежит философское по своей сути и часто не осозноваемое убеждение в единстве мироздания.

По результатам обобщения имеющегося огромного массива научных фактов и, что важно, огромного массива принципиально вненаучных элементов, строятся новые философские концепции, которые могут помочь в последующей генерации новых научных гипотез, которые, став фактами, в свою очередь окажут влияние на развитие философии.

Таким образом, если к научному утверждению можно осмысленным образом применять понятия "истинно" или "ложно", то тезисы не истинны и не ложны. К ним эти понятия просто неприменимы.

Ну нет в лабораториях прибора для измерения бытия!

Их можно оценивать лишь как адекватные или неадекватные, имея при этом в виду, насколько та или иная философская позиция помогает личности и обществу в практичкской деятельности. В контексте этой заметки, способствует ли генерации нового конкретно-научного знания.

В утверждении, что философия -- не наука, нет ничего унизительного для философии и философов. В самом деле, искусство тоже не наука, ну и что же здесь плохого для искусства? "Не научный" -- не то же самое, что "глупый", просто -- иной.

Потому изучение философии будущими профессиональными учеными, специализирующимися в любых, даже самых конеретно-прикладных областях, и сдача в обязательном порядке кандидатских экзаменов не подлежит сомнению. Ученый должен быть не только специалистом в своей области, как правило, довольно узкой, но еще и мыслителем в самом широком смысле слова.

Насколько существующая практика сдачи кандидатских экзаменов способствует становлению Мыслителя, а насколько зубрилки -- это уже другой вопрос.

Философия сама по себе не есть наука. Но и ученый, который не есть одновременно философ, -- не ученый.

Философию вообще невозможно знать в том смысле, в котором знают факты конкретных наук. Ею нужно жить.

::: На главную :::