Кудесник
О происхождении и роли образов языческих богов
(c)

Нет нужды подробно останавливаться на общеизвестном: именно человек автор мифов и легенд о богах. Миф -- это (не только, но в том числе и) художественное произведение, в котором находят отражение как величественная красота и воля к жизни, так и дикая, необузданная и подчас опасная мощь природы.

В образах богов часто прослеживаются собирательные образы военных племенных вождей, мудрецов, врачевателей и магов (которые одновременно были хранителями и создателями протоидеологий), плодородящих стихий природы. Вряд ли подлежит сомнению, что сырьем для формирования мифов были факты и события реальной жизни сообществ, ставшие поворотными пунктами истории: начало ремесел отражено в мифах о Культурном Герое, противостояние военной власти знати с идеологической властью жрецов -- в мифах о непростых отношениях бога Земных Сил с Громовиком и т.д.

Тот же миф играл роль своеобразного учебника (по примитивным для нас, но революционным на то время) технологиям: кузнечному делу, ирригации, военному делу. Он же -- и свод нравственных законов и правил поведения человека в сообществе и в соприкосновении с дикой природой.

Замечу, что объяснять возникновение языческого мифа одним лишь несовершенством (а в древнейшие времена -- и полным отсутствием) науки было бы грубым упрощением. Действительно, до становления науки миф вынужден был выполнять и ее роль, это был свод начальных знаний и об окружающем мире, и о внутреннем мире самого человека. Но форма, в которой воплощались эти знания, имеет гораздо больше общих черт с художественным творчеством, чем с научным познанием. Миф не столько прообраз сухих трактатов, сколько предшественник поэм и симфоний. Миф -- это проекция начальных протонаучных знаний на живое, образние и поэтическое мышление древнего человека, который и природу считал продолжением своего Я. Языческое мифологическое миропонимание формировалось тогда, когда гносеологическое начало еще было едино с психологическим и эстетическим.

С другой стороны, в той же мере, в какой миф есть творение человеческого сообщества как целого, отдельно взятая личность, взращенная в своей социокультурной среде и с молоком матери вбирающая мифы (позже перешедшие в сказки), становится творением, духовным потомком своих богов.

С древнейших времен культура содержит хорошо различимые сквозь эпохи и почти неизменные стержневые идеи. Они переживали поколения и нередко продолжали жить и после исчезновения породившего их этноса (например, боги этрусского происхождения в римской мифологии). Именно эти идеи становились образцами для становления каждой отдельной личности (языческие боги -- это примеры для подражания, а вовсе не объекты поклонения или страшные пугала, как монотеистический бог). Кстати, тем самым мифы играли роль времясвязывающего фактора, делая возможным сохранение идентичности этносов.

Замечу, что конкретные детали, такие как имена богов, второстепенны и меняются сравнительно быстро и легко. А неизменными остаются сквозные сюжеты, общие для всех индоевропейских мифологий, такие как противостояние бога Земных Сил с Громовиком (битву Громовика со Змеем и похищение небесных коров знают и греки, и славяне).

Поведение человека детерминировано не инстинктом, не чисто биологической программой, а информацией, передаваемой по социальным каналам. Идеи, образы и учения направляют отдельно взятого человека.

В каком-то смысле, биомасса человеческого общества -- лишь питательная среда, в которой живут, размножаются и конкурируют за выживание идеи. Успешные идеи оформляются в предметах материальной культуры и в исторических событиях (идея, овладевшая массами, становится материальной силой). Здесь нельзя не вспомнить о мимах:

Примерами мимов служат мелодии, идеи, модные словечки и выражения, способы варки похлебки или сооружения арок. Точно так же, как гены распространяются в генофонде, переходя из одного тела в другое с помощью сперматозоидов или яйцеклеток, мимы распространяются в том же смысле, переходя из одного мозга в другой с помощью процесса, который в широком смысле можно назвать имитацией... Если идея подхватывается, то говорят, что она распространяется, передаваясь от одного мозга другому. -- Р.Докинз, "Эгоистичный ген"

Качество личности во многом определяется качеством и многообразием идей, обитающих в ней. Узко-конкретные идеи (типа особенностей программы партии АБВ или технологии производства изделия КЛМ) не относятся к теме данной статьи, нас интересуют обобщающие, основополагающие идеи, векторы, задающие направленность жизни личности и сообществ. К таким векторам относятся витальный (плодородие, достаток), эстетический, познание (желание разгадать, постичь что-то в мире), творчество (желание привнести в мир что-то новое). Все это оформлено в язычестве в образах богов. Которые формируют личность язычника.

Существует сильная связь между представлениями о Святости, Ужасе, Смерти, Сексе, Рождении, Делании. Эта связь проявляется и в психологии (ее отмечал и Фрейд, и Юнг), и в этимологии: например, чрезвычайно древний санскритский корень "кон", первоначально означавший материнскую утробу, входит в слова "искон", "конать", "конец", семантически связанные и с рождением, и со смертью, и в слово "закон", т.е. тот незыблемый порядок, которому равно подчинены и рождение, и смерть, и все, что происходит между ними, и их циклическая взаимосменяемость.

В мифологии эта тесная связь проявляется в том, что одно и то же божество зачастую выполняет две функции, на первый взгляд кажущиеся совершенно различными. Так, воинскую функцию и покровительство земледелию сочетал римский Марс, воинскую и сексуальную Ярило, покровительство материальному достатку, искусству поэзии и миру мертвых -- Велес.

Такое соединение, не просто соседство, а теснейшее переплетение столь различных, подчас противоположных представлений легко объяснить, если взглянуть на них с точки зрения истории их становления, неотделимой от истории становления самого человеческого рода.

Едва отделившиеся от животного царства пралюди вынуждены были решать первейшую задачу физического выживания в жестких условиях. Единственное оружие и стратегическое преимущество мягких и незащищенных существ бех рогов и клыков состояло в способности познавать мир и строить его умозрительную модель. Ведь с помощью такой модели можно наперед предугадывать грозные силы природы -- а значит, и уметь ладить с ними.

Мифология, возникшая вместе с человеком, это символический код, в котором оформлялось познание мира, себя и своего места в мире. Это первая в и величайшая в истории попытка универсализации сущего. Нарождающийся разум познавал то, что для него важней всего. И оформлял первые открытия и результаты познания в тех образах, которые всего ближе.

Рождение -- мать -- урожай -- земля. Смерть -- рождение наоборот. Погребение -- земля, которая, с другой стороны, дает урожай, а значит и жизнь. Свадьба -- это умирание в предыдущем облике и рождение в новом, ведущее, к тому же, к новым рождениям. Древнейшие находки, предметы религиозного, культового назначения представляют собой фигурки беременных женщин и каменные фаллосы.

Поле засевают мужчины. Посев предстает в земледельческих культах как мистический брак с женщиной-землей. Кстати, и слово "семя" двузначно: оно означает и зерно, и сперму. Урожай собирают женщины, как бы принимают роды у земли. Любое делание чего-то нового сексуально окрашено: это либо зачатие, либо рождение.

Годичный цикл полевых работ, временный отдых природы каждую зиму, готовящий ее к новому буйному возрождению, умирание в земле посеянного семени, которое возрождается в виде колосьев, чтобы дать во сто крат больше зерна -- все это вместе просто не могло не привести к идее вечности жизни и иллюзорности смерти. А также и к идее мироздания, как вечного взаимодействия пар противоположных сил и стихий.

Все это -- поразительные по глубине философские обобщения, после которых весь Гегель является лишь отголоском. Мироздание сведено древнейшими мыслителями к игре сексуальных сил космического масштаба. Языческий миф потому жив, что естествен. Это книга о реальном мире, написанная знаками, подсказанными этим самым миром. В отличие от, к примеру, сухого и выхолощенного языка средневековой схоластики.

Последнее, на чем особо хотелось бы заострить внимание: эта статья написана вовсе не комсомольцем-агитатором райклуба (как в советских учебниках: "примитивная религия основана на обожествлении непознанных сил природы"). И уж тем более не пастором, который стремится развенчать язычество в глазах паствы ("не кланяйтесь языческим идолам, кланяйтесь истинному богу"). Автор -- сам язычник, кудесник славянской общины.

Как может критическое отношение к богам сочетаться с жреческим служением? Может и, по мнению автора, должно. У современного язычества есть уникальный шанс перестать быть религией -- и стать свободным от веры мировоззрением. Путем для личности, жаждущей всестороннего саморазвития.

Образы богов -- это ключ к глубинным и могучим, невероятно древним (по крайней мере, столь же древним, как и пользование огнем, речью и топором) силам, сокрытым в человеке. Мифические и просто сказочные персонажи и образы -- это вспомогательные инструменты для сознания язычника, необходимые (по крайней мере, очень полезные) каждый для своего этапа саморазвития и для своего круга практических ситуаций. Независимо от того, существуют ли описанные в легендах боги за пределами воображения, многие пути личностного роста так и остались бы под замком, если бы боги не вручили нам ключи.

Это Храбрость, воинская Отвага (Перун), Нежность, Ласка и сила давать жизнь (Лада, Леля), буйная Страсть и дикая Сексуальность (Ярила), Творчество и стремление Упорядочить мир вокруг себя (Сварог), немое восхищение таинственным и великим Знанием и желение Постигать его (Велес).

Современная цивилизация -- лишь тонкая надстройка над огромным пластом архаической культуры. То, что этот фундамент почти не виден невооруженным глазом, вовсе не означает, что его нет -- он незримо присутствует всякую минуту. Достаточно того, что мы пользуемся языком, в котором едва ли не каждое слово -- отзвук магических заклинаний седой древности.

Кто-то пытается игнорировать эти языческие части своей личности, кто-то признает их и пытается задавить -- и платит за это комплексами и неврозами. Выгнанные в дверь, языческие боги обязательно придут через окно, и тогда их приход страшен. Они слишком сильно укорненены в самой природе человека, полный разрыв с ними возможен только ценой разрушения личности.

Быть язычником -- это означает, прежде всего, быть собой-истинным. Отважиться на очную ставку с самим собой, с теми сторонами своей личности. Понять эти действующие внутри себя силы и научиться жить в ладу с ними. Это означает быть открытым для языческих богов, принимать их как неотъемлемую -- и, вероятно, лучшую -- часть своего Я.

::: На главную :::